Почему на войне выжили именно те ветераны, которые выжили? Что чувствует выживший человек после боя?

48
задан 15 марта 2015 в 09:31 Поделиться
9 ответов

Тут лучше обратиться к первоисточнику, к рассказам из первых рук. Таких кто может это правдиво и полно рассказать, на примере последней большой войны, наверно уже не осталось.Иннокентия Смоктуновского признают одним из самых, если не самым гениальным русским театральным артистом советского периода России в 20-м веке. Он участвовал в Великой Отечественной войне. Он умел чувствовать и говорить об этом. Послушайте, как он отвечает на Ваш вопрос.Часть 1. Часть 2.

Этот ответ был полезен?
ответ дан 11 апреля 2019 в 09:02 Поделиться

Твардовский:Я знаю, никакой моей виныВ том, что другие не пришли с войны,В то, что они — кто старше, кто моложе — Остались там, и не о том же речь,Что я их мог, но не сумел сберечь, — Речь не о том, но все же, все же, все же...

Этот ответ был полезен?
ответ дан 11 апреля 2019 в 01:40 Поделиться

Судя по рассказам родственников выжили те в основном либо кто был в тылу. либо был ранен и после госпиталя ушел в  запас, Во всяком случае из тех кто рассказывает что прошел всю войну от начала доконца, то он наверняка не был на передовой. . Такие как о. Кирилл Павлов единицы. Мой дед вернулся без ног , после обморожения в окопах . То что было под Сталинградом по рассказам матери напоминало большую мясорубку, даже на раненных никто не обращал внимания, нельзя было спокойно добежать до Волги за водой все простреливалось, а так же принести ее обратно. Немецкие самолеты расстреливали все движущиеся на бреющем полете. Вокруг были развалины- из еды ржавая селедка и мука из разгромленного элеватора.  Возможно на других фронтах было легче. Они два раза после этого избегали чудом смерти -их  потом отравили на Укранину, где староста не стал отправлять их по набору в концлагерь - пожалел, и потом дожны были угнать в Германию - сбежали по дороге. Все кто был старше матери на год погибли в первом же бою.

Этот ответ был полезен?
ответ дан 7 апреля 2019 в 10:32 Поделиться

Почитайте воспоминания ветеранов. Например, "У войны не женское лицо" Алексиевич. Там много голосов дают ответ на ваш второй вопрос, и это очень страшно.

Этот ответ был полезен?
ответ дан 22 января 2019 в 12:50 Поделиться

Владимир Семенович Высоцкий, "Песня о погибшем летчике" :" Я кругом и навечно виноват перед теми,С кем встречатся сегодня я почел бы за честь.И хотя мы живыми до конца долетели,Жжет нас память и мучает совесть-у кого? У кого она есть.Кто-то скупо и четко отсчитал нам часыНашей жизни короткой,как бетон полосы.И на ней-кто разбился, кто- взлетел навсегда...Ну а я приземлился, а я приземлился- вот такая беда..."

Этот ответ был полезен?
ответ дан 23 ноября 2018 в 10:20 Поделиться

К сожалению, всё очень просто. Не буду рассказывать про собственный опыт просто потому что он СОБСТВЕННЫЙ. Но для доступности и понятности. Посмотрите известные хроникальные кадры - встреча бойцов на Белорусском вокзале в 1945. Обратите внимание, что подавляющее большинство этих бойцов - люди хорошо за сорок. Потому что остальные (кто моложе) - погибли. На войне важен опыт. И. как ни странно, не только военный. В той же Великой Отечественной выжили учителя, бухгалтеры, врачи, конюхи, колхозники, подсобные рабочие, библиотекари - большинство из них до войны винтовку не то что в руках не держали, а и не видели никогда. Выжили за счёт житейского опыта. А он на войне прост:1) не лезь;2) бойся;3) спасай, если можешь (если не можешь - спасай себя);4) не болтай;5) делись;6) крути башкой на 3607) много не пей;8) обдумывай приказы;9) забудь про поговорку "сам погибай, а товарища выручай" - потеря двух бойцов для всех хуже, чем потеря одного (хотя, бывают и исключения).И не забывай, что тебя ждут дома. Может быть и вернёшься. Всё это - о непрофессиональных военных, так что не судите строго.

Этот ответ был полезен?
ответ дан 9 июня 2018 в 16:30 Поделиться

На мой взгляд, на войне (и по личному опыту и по рассказам тех, кто прошёл ту страшную войну) не важно кто ты был: интеллигент или крестьянин, режущий кур и бычков... у каждого свой психотип, индивидуальная психологическая устойчивость. Из моих девяти дедов вернулись двое... Дядя, мамин брат погиб в Латвии в 18 лет. Деды были крестьяне, оба воевали в гражданскую, один был большевиком до мозга костей... Так вот один из них отмахивался от меня, говорил мне, что вырастешь, узнаешь и ничего более... Другой, который был большевик, начинал плакать от каких-то воспоминаний и кроме: тяжело было, ничего не говорил... Преподаватель физкультуры, который был до войны так же преподавателем городской саратовской школы, с трудом, захлёбываясь слезами рассказывал, как из его парашютно-десантной роты осталось трое человек, включая его самого - командира роты... Сосед по даче, ученый, профессор, доктор наук, иконостас на груди на 9 мая, наоборот скрипел зубами и сжимал кулаки до побеления костяшек, когда говорил, что его друга, вместе с одного двора призывались, убило, а его только ранило... Мастером, моим наставником на работе был отставной подполковник, рост "метр с кепкой", потомственный военный, так он тараторил так про войну, что трудно было успеть за его мыслью, перечнем дат, фамилий, событий, действий, лицо с одной стороны улыбающееся, с другой непроницаемое... Мои преподаватели, собравшие по службе всё что можно было собрать, то же по разному рассказывали о смерти: один мог спокойно, уставившись взглядом в пол, рассказывать о том, что он после взрыва очнулся, а рядом от друга - кучка кишок и обгоревшие подошвы; другой совершенно спокойно рассказывал: он меня..., а я его..., он так, а я - хрясь ему ножом по ... Для меня из опыта общения и из своего опыта очевидно одно, что больше шансов выжить у тех, у кого к военному мастерству, опыту прибавлялись ещё проснувшиеся некие, если хотите, звериные инстинкты: какая-то чувствительность, слух, интуиция, беспринципность, жестокость, эмоциональное безразличие... Но выживали на передовой совершенно по случайному принципу, который можно описать: судьба... Рефлексировали, по-моему, все то же по разному, независимо от того, кем они были в гражданской жизни по профессии, богато или бедно жили, читали Гомера или едва умели вообще читать.

Этот ответ был полезен?
ответ дан 14 мая 2018 в 18:15 Поделиться

Как ни странно мало что. Большая часть пехоты набрана из совсем молодых крестьянских ( колхозных ) парней. Они отличались довольно примАтивной психикой. Забивали свиней и коров, кур, понимали смерть и убивали, имели очень рациональное сознание, для них война была меньшим стрессом.Мне довелось в юности пообщаться с военным врачом, прошедшим Чечню, который сказал, что такие как я не нужны на войне. Один деревенский парень лучше пяти городских. Помимо вышеописанных моментов, он лучше ориентируется на местности, лучше переносит лишения, более неприхотлив. В то время как городские сильно страдают, а военные впечатления сильно травмируют их психику.Говоря проще, основная масса солдат не страдала рефлексией, в отличии от хрупких московских и ленинградских интеллигентов. Ничего, кроме животного страха не испытывали и нормально возвращались к мирной жизни, и быстро приходили в себя после суровых передряг.

Этот ответ был полезен?
ответ дан 14 мая 2018 в 04:22 Поделиться

По канавке удается проползти еще метров сто. Дальше осколки летят сплошным потоком. В бедро попадает на излете. Удар сильный. Но, кажется, не ранило, поцарапало.Коровник прямо перед нами. Стрелковое оружие пока вроде по нас не работает, движения тоже никакого не видно, но чуть дальше, в селе, бой сильный. Ямадаевцы обрабатывают коровник и зеленку из подствольников. Рядом Артур. Привстав на колено, стреляет по навесной. Падает калачиком и перезаряжается на боку, сворачиваясь, как еж, когда с ревом лопается очередной снаряд. Хлопки этих пукалок-гранаток тонут в общем грохоте.Происходящее воспринимается рывками. Пытаюсь что-то снимать. Давай, журналюга, пора за работу. Перебежка, залегание, чьи-то подошвы, чьи-то шальные глаза, из бурьяна на миг поднимается голова и дает очередь.Из канавы обзор никудышный. Надо уходить, зажмут нас тут запросто. Займут коровник и постреляют оттуда как галок.Пытаемся пробраться дальше к перекрестку. Нет, все-таки нас видят — огонь прицельный. Около водокачки накрывает уже напрямую. Снаряды ложатся метрах в двадцати, не больше. Спасает только насыпь. Залегаем и больше уже не шевелимся. Под таким огнем я еще никогда не был. Пытаюсь закрывать голову руками, но прямо-таки физически ощущаю, насколько человеческая плоть мягче железа. Пробьет. И голову тоже. Становится страшно.Какие-то крики. Раненый. Двое волокут третьего. Очередной залп. Земля в рот. Воздух нашпигован металлом. Вокруг чавканье и пыльные фонтанчики. Вскакиваю и перебегаю между разрывами. Терек. Пробило ногу. Дырка с два пятака. Жгут уже наложен, но кровь все равно идет ровными сильными толчками.— Бинт сможешь наложить? — то ли Артур, то ли Ваха.— Да! Смогу! Давай бинт! Под огнем получается плохо. Здесь насыпи уже нет, лежим на открытом поле. Не знаю, что закрывать: фотоаппарат, голову или Терека. Падаю между ним и разрывами. Кое-как накладываю бинт. Нога сломана, ранение, кажется, сквозное.— Надо выносить! — опять то ли Артур, то ли Ваха.— Давай, грузи на меня! Накидывай на спину! Не получилось. В этот раз совсем уж как-то сильно. То ли «Град», то ли кассетный миномет, то ли одновременно вдарили стволов из десяти. Рвется один за другим секунд двадцать. Земля кипит. Пласты грунта взлетают в небо. Планета раскалывается напополам. В теле пустота. Время пропадает. Все, п…ц. Отъездился…Когда стихает, поднимаем головы. Все целы. Полуползком тащим Терека за руки. Потом бросками метров по пять-семь, между разрывами больше не получается. Но огонь уже не так силен.Мотолыга рядом, метрах в пятидесяти. Тоха, чудовище, молодец, прискакал все-таки!— Тоха! Тоха! Водила! Мотолыжник, ты где?!! Видимо, под гусеницей прятался. Мотолыга взревывает, разворачивается и несется к нам задом, подпрыгивая на кочках.В десантном отсеке ящики с боеприпасами. Выкидываю несколько штук, рывком поднимаем Терека в десант. Перебитая нога подламывается в голени. Опять серия разрывов. Уже не лечь. Как на ладони все. Только бы дали уйти. Сожгут ведь! Не доедем. Сожгут!Прыгаю пузом на броню, распластываюсь: давай, давай, обороты!Медики стоят в полукилометре. Мчимся напрямую через поле. Разрывы остаются за спиной. Выскакиваем на дорогу, левый доворот — и только пыль столбом.Пролетаем пехоту. Солдаты смотрят на нас. Глаза с блюдца. Сажусь, машу им рукой. Рука по локоть в крови. Приободрил…Сразу за нами из боя начинают таскать раненых. Привозят полную бэху, шесть человек. Все с пехоты. Почти все срочники. Один обожжен. Называет фамилию — рядовой Савелин из Рязани. Просит курить и пить. Прикуриваю сигарету и вставляю ему в губы. С водой сложнее. У второго в руке тонкая щель сантиметров семь длиной. Перебита артерия. Кровь идет сгустками. Запах у нее такой… свежатины, как в мясной лавке. Третьего несут. Четвертый… Четвертому здоровый осколок ударил в грудь, рассек ткани и чуть-чуть не дошел до легкого. Огромная зияющая дыра. Красное мясо. Но парень идет сам — в шоке еще — и легкое, кажется, не задето. Повезло.
Бой заканчивается. Остатки колонны выходят из села. Сажусь на берегу канала. Канал — мутная грязная вода с медленным течением. Выше по течению лежит труп теленка. Плевать. Полное опустошение. Все тело ломит, в руках дрожь, ноги налиты свинцом. Сидеть бы вот так и сидеть. Так всегда после боя.Кровь на ладонях уже засохла, и я отрываю ее длинными полосами.Подходит медик с бинтами, показывает на ногу. Штанина в крови. Правая. Это уж как водится. Не было еще случая, чтобы я куда-нибудь не съездил и не заработал в нее дырку. Рассматриваю. Нет, все же не ранило, лишь кожу содрало. Это не моя кровь.После боя человек не чувствует ничего. Полная апатия и опустошение. Сидишь только и чужую кровь с ладоней отрываешь. А потом начинаешь выть.

Этот ответ был полезен?
ответ дан 8 августа 2017 в 12:06 Поделиться